Назад
Проекты / Все мы христиане по натуре и природе!
Все мы христиане по натуре и природе!
Поделиться:

Незадолго до своей кончины ветеран Великой Отечественной войны Михаил Придонович Придонов, в рамках проекта «Ровесники века», поделился с Творческой студией «Обитель» своими воспоминаниями о пережитых сражениях и ужасах пройденных им фашистских концлагерей. 

Несмотря на свои 99 лет он ясно помнил поминутно каждый день на фронте и в концлагерях…

«Я помню все эти даты, потому что они в кровь мою всосались, впились и их никогда и никак не забыть, - просит не удивляться такой долгой памяти Михаил Придонович. - Я с 1939 года в армии служил, и там мне исполнилось 18 лет.

В те годы в армии бойцов и даже командиров со средним образованием было раз-два, и обчелся, поэтому нас обзывали «шибко грамотными» - так издевались.

Впрочем, были в большинстве люди к знаниям готовые. Вот у меня командир роты, младший лейтенант с 5 классами образования, но по вечерам собирал «шибко грамотных» в каптерку и просил рассказывать, все что знаем - физику, математику, арифметику… Он питался этими знаниями и за это я его очень уважал».

Службу в армии Михаил Придонов начинал с Финской войны и Бессарабской военной кампании, получив сначала звание младшего сержанта, а в мае, перед самым началом Великой Отечественной, младшего лейтенанта, пройдя обучение на ускоренных курсах в Одессе: «Полтора месяца мы числились на курсах, которые нам ничего не дали, а потом приказ о присвоении звания младшего лейтенанта и направление – к 20 июля 1941 года быть в назначенном месте в части.

И вот я в Днепродзержинск приехал… Формируется новая дивизия на ровном месте – еще ничего нету, а я уже командир радиовзвода… Какой взвод, какой батальон связи?

Зато я получил новейшую по тем временам радиостанцию РСБ-Ф – с ней Чкалов в Америку летал, к слову сказать. Надо на ней работать, а кому?!

Все пришли мобилизованные и радистов среди них не оказалось. Пришлось обучать личный состав, но чтобы не портить технику, сначал морзянку они у меня на баяне выстукивали…
Так вот, прибыл я 20 июля, а уже 6 августа утром подъем по тревоге. Прибыли в штаб и там комдив полковник Калинин, на карте показывает, мол, вот здесь прорвались немцы и десант у них сильный. И ставит боевую задачу - уничтожить аки можно больше танков.

Хорошо, нет? Здорово! А чем уничтожать, он не сказал. Чем будем танк уничтожать – винтовкой? У нас только винтовка и игрушечные полковые минометики – 50 мм, но против танков – ничего. Если бы еще пехоту, еще куда-нибудь, но танки… Короче говоря, винтовки и все. Ни бутылок, ни гранат, хоть бы пушки были противотанковые – ничего…

Ну и завязался бой и мы 6 дней и 6 ночей, как могли, отстреливались и понемногу отступали. Потом уже оказалось, что благодаря этому дивизия успела переформироваться. То есть оказалось, что мы молодцы…

А когда вернулись, выяснилось, что меня считали погибшим уже и похоронку готовились домой отправить, но я выжил и остался единственным представителем 273 стрелкового полка дивизии, которую называли «дивизия, пропавшая без вести». Она вся канула в бездну, нет ее, а я остался»…

Затем было окружение и попытки с боями прорваться к своим. Опоздали всего на один день… Двигаясь в сторону деревни, в которой предположительно дислоцировались Советские войска, нарвались на фашистов, уже захвативших этот населенный пункт: «Мы с окружения вырываемся, где-то застряли в каком-то подлеске. Разведку послали в деревню, но она так и не приехала назад. Вместо разведчиков приехал немецкий транспортер с пушкой и отделение солдат. Мы залегли, автоматчики стреляют, а пушка по нам бах-бах…

И тут мне аж дыхание перехватило и мне пришло – что же это будем дураками погибать и поднял оставшихся бойцов в атаку!

В жизни мне довелось единственный раз участвовать в такой страшной, по большей части рукопашной схватке - идешь, орешь что-то несусветное, не то что ура, не то что матом, все вперемешку, что попало...

Этих немцев мы перестреляли. Я тоже двух подбил.

Вот это был бой лицом к лицу, глаза в глаза – очень страшная штука. Это я на всю жизнь запомнил, как фашист уже руки поднимает, а я настолько озверевший и человеческий облик потерявший, что его немецкие речи про то, что он рабочий и у него дома киндер. Единственно помню, как думал, мол, какие, твою мать киндеры, а у нас чтио киндеров нет, что ты вообще здесь потерял»…

Это был последний раз, когда изнуренным холодом и голодом бойцам Красной Армии повезло выйти победителями в неравной схватке. Следующее столкновение с немцами завершилось пленением и четырьмя годами концлагерей: «Концлагерь – это мера наказания за что-то, что ты натворил с точки зрения фашистов. Нам же иное – мы присягу соблюдали!

В концлагере охрана СС, а в лагере пленных – обыкновенные солдаты армейские.

В концлагере у нас одежда полосатая и там мы были не человеки, и нас за людей не признавали - надо было свой номер знать наизусть на немецком языке. Каждый из ССовцев мог тебя ударить, убить и все что хочешь».

За неоднократные попытки побегов из лагеря для пленных Михаил Придонов, был переведен в концлагерь Гросс-Розен. В советской школе учили пользоваться слесарными инструментами, поэтому, увидев, что напильник и зубило знакомы военнопленному, его определили на завод, в цех, где монтировали торпедные аппараты: «Торпедный аппарат это труба сантиметров 80 диаметром, знаешь…. У нее косой выход, на который надо повесить клапан, чугунный. На талях его привезли с петлей вместе, а в петле 16 отверстий, то есть нужно 16 болтов завертеть и все – простое дело, верно?!

Но на кране подняли когда и подвели да один болт закрутили, оказалось, что все остальные не подходят. Наши ребята в других лагерях и на иных заводах чего-то там портили, кто как мог. Что же мне их выдавать? Нет! Надо как-то выкручиваться.

Я беру это болт, тиски, резьбу с него напильником драчевым спиливаю и молоточком аккуратно заколачиваю все 16 болтов.

А торпедный аппарат выстреливает сжатым воздухом – накачивают воздух и потом уже бабах! Думаю от этого бабаха все болты сразу же и повылетали. В общем, старался вредить врагам».

Из Гросс-Розена Михаила Придонова перевели в Маутхаузен. Тот самый концлагерь, где был зверски замучен генерал-лейтенант Карбышев.

За день до освобождения концлагеря войсками союзников, начальник лагеря решил, что тратить продукты на больного Придонова – пустое и внес его в список к сожжению в крематории: «Меня привезли 13 февраля в Маутхаузен, а Карбышева - 18.

Его и его ребят обливали водой на площади и все ближайшие бараки и окна были закрыты и запретили кому-то подглядывать, не разрешили наблюдать такое злодейство.

И это потом, через много лет выяснилось, что Карбышев был советской, царской еще армии полковник – он был фортификатор, строитель укрепленных районов и укреплений и он был с проверкой как раз в районе Брестской крепости и там же он попал в плен сразу же. Четыре с лишним года его мурыжил по лагерям, хотели заставить работать и, в конце концов, не сожгли, не повесили, не расстреляли, а заморозили. Это факт и об этом факте, к сожалению, мало кто знает».

Говорят, что в окопах не бывает атеистов. Крестившийся в возрасте 90 лет Михаил Придонов согласен с этим мнением, потому что верит – во многом его оберегали молитвы матери и собственная вера – тот стержень, который помог пережить сражения и ужасы фашистских концлагерей: «Я вообще в детстве не крещенный был, потому что родился в 1921 году, а мой папа был коммунистом, и ему никак не можно было сына в церкви крестить.

Я вот думаю, что все мы христиане по натуре и природе, понимаешь? Ведь хотя и был некрещеным, а в тяжелейшие моменты жизни волей не волей просил: «Господи Боже, помоги»!

Сам себя ловил на этой мысли. Ну как это? Так что вера в нас сидит, оформлено или не оформлено, крещенный или не крещенный… Сейчас меня уже крестили и теперь я христианин»!

Сегодня Церковь и общество сходятся во мнении о важности патриотического воспитания. Без помощи ветеранской гвардии этого не сделать, поэтому Михаил Придонович Придонов, - русский ветеран, прошедший три войны и два концлагеря, - готовится к грядущим юбилеям и продолжает на примере своей жизни воспитывать новое поколение россиян, любящих Бога и Отечество, дорожащих историческим наследием, и по-хорошему гордящихся тем, что они дети России.

Алексей Анкин, фото Максима Курчакова

Все мы христиане по натуре и природе!
Другие проекты:
Поговорим, почитаем, послушаем?!
26 сентября 2022 года.
Детям о Православии
22 сентября 2022 года.
Поговорим, почитаем, послушаем?!
17 сентября 2022 года.
Поговорим, почитаем, послушаем?!
15 сентября 2022 года.
Поговорим, почитаем, послушаем?!
14 сентября 2022 года.
Молитвы для глухих
10 сентября 2022 года.