Сергей Александрович, в детстве я неплохо рисовал и занимался в изостудии, где взрослые говорили, что надо идти в художники, мол, всегда заработаешь на хлеб афишами и транспарантами… А что двигало вами, когда избрали творчество своей профессией?

Да я, практически и не выбирал, потому что жизнь сама все определила! Однажды по телевизору увидел, как художник пишет картину и, несмотря на то, что был еще совсем маленьким, подумал и понял, что это именно то, что мне нужно.

Позже, учась в школе, постоянно принимал участие в различных художественных олимпиадах, инициатором чего был Алексей Николашин, который подготовил современную элиту русского искусства – сейчас они профессора, заслуженные и народные художники.

Он видел мои школьные успехи, но не приглашал к себе в студию, думая, что я раз я занимаюсь в музыкальной школе, то и должен заниматься серьезно музыкой.

Тем не менее, я рисовал и понимал, что для результата надо много трудиться, тем более, что начального художественного образования, да и в принципе никакого, все приходилось осваивать самостоятельно. 

Потребность в рисовании была велика и когда старший брат начал писать красками, я тоже сделал несколько работ, которые сохранились в моей личной коллекции до сих пор.

Кто оказал на Вас наибольшее художественное влияние?

Брат и отец, который тоже очень хорошо рисовал. Если же говорить о художниках, то Саврасов. Тут есть история…

Когда я уже серьезно подступился к живописи, Третьяковка была закрыта, и поэтому хороших работ я живьем не видел, но посещал разные выставки и вот в Пушкинском музее встретил свою «первую любовь» - импрессионистов. Даже одно время решил, что тоже так могу, как и они! Кстати, очень много чего наворочал в подражании им.

Но однажды, в музее в Волгограде, я увидел маленькую работу Саврасова и в одну секунду понял, что все увлекавшее меня ранее не мое. То есть Саврасов полностью перевернул мое художественное сознание.

К какому стилю относятся ваши работы?

Пытаюсь работать так, как учили Саврасов и Поленов – русская реалистическая школа. В целом можно сказать, что я пейзажист.

Вы являетесь участником Творческого объединения художников России «Новые Передвижники». Насколько удается вам с коллегами придерживаться цели передвижников XIX века - сделать искусство доступным разным слоям общества и просвещать с его помощью? 

Нам это удавалось достаточно неплохо, потому что была и есть поддержка Минкульта, а также и российских банков какое-то время. Сегодня у банков иные приоритеты, тем не менее, по сию пору проводятся и пленэры, и люди, которые серьезно работают под эгидой общества и устраивают выставки по всей России и за рубежъом.

В какой обстановке происходит создание произведений, нужно ли что-нибудь особенное? Например, музыка, свежий воздух, молитва?..

Вот, вы правильно сказали, что краски вязли и вперед! Ждать вдохновения бессмысленно - надо работать. Любая картина очень долго зреет в голове, а не появляется ниоткуда. Без подготовки можно сделать набросок какой-то или этюд, - да и то, надо минимально подготовиться, выбрать точку и так далее.

Серьезные же картины, появляющиеся в том числе и от душевного созвучия с чем-то, требуют времени для созревания, после чего остается только работать, работать и работать.

Бывают ли в работе ошибки, и какая была последней или самой запоминающейся, если художнику не стыдно об этом говорить?

Ошибки были, есть и всегда будут и говорить об этом совершенно не стыдно. По моему мнению, любой шедевр является совокупностью ошибок. Кстати, наш великий композитор Шнитке поддержал меня в этом, сказав однажды, что шедевр – это испорченный замысел.

Если в искусстве все стерильно и точно, оно становится неинтересным, однако хочется в своих работах достигнуть такой высоты мастерства, отражая правду жизни. Это очень сложная задача, которая была у всех художников, которые были, есть и будут.

Что такое творческий кризис, бывает ли он у вас и как это проявляется в принципе?

Мне кажется, что это какое-то хитрое вранье… Какой может быть творческий кризис у концертирующего пианиста, у которого все расписано на годы вперед и он должен играть! У художника также. Творчески кризис бывает у лентяев от безделья. 

С кем из художников любой эпохи хотели бы пообщаться, если была бы такая возможность, и какую тему выбрали бы для обсуждения?

Хотелось бы хоть одним глазком посмотреть на Андрея Рублева, но разговаривать я бы с ним не рискнул. Именно поговорить хотелось бы с Саврасовым, Поленовым и Левитаном.

Обсудить палитру и секреты технологии, если бы они соблаговолили со мной пообщаться.

Есть ли список художников, которых должно знать каждому, по вашему мнению?

Безусловно! Каждому человеку надо просто идти в Третьяковку и остановиться перед работой того художника, который завладеет его сердцем. Поверьте, любой найдет свое имя.

Всех не перечислишь, но на слуху обязательно должны быть Суриков, Врубель, Шишкин, Васильев, Саврасов, Верещагин…

Как относитесь к тому, что ИИ создает достаточно интересные картинки и можно ли их считать творчеством?

Искусственный интеллект с естественным соревноваться не может, потому что можно подменить, но не заменить. Это ремесло в чистом виде и создать можно что угодно, но наполнить свое творение духовно и добиться в нем правды жизни, не сможет ни один электронный мозг.

Чем еще вы увлекаетесь кроме рисования?

Много чем! Музыка – в первую очередь. С детства и по сей день всегда и в больших количествах – учился на фортепиано в школе, потом был юношеский период с вокально-инструментальным ансамблем, где я играл на всем, кроме барабанов, а сегодня я активный слушатель.

В настоящее время пытаюсь делать музыкальные инструменты и сейчас в работе три проекта – электрогитара, гитара укулеле и концертная акустическая гитара. 

С 1983 году в Доме Культуры города Северо-Задонска работает организованная вами студия живописи… Можно ли сказать, что эта сторона вашей жизни и творчества привлекательная сегодня для молодежи?

Молодежь стала немного другой, но есть родители, которые пытаются своих детей направить по интересному и правильному пути повышения культурного уровня.

Среди нынешних учеников, кстати, есть ребята с высокой работоспособностью и желанием к творчеству, выполняющие практически все мои к ним профессиональные требования.

Тенденция такая есть и я хочу отметить, что нынешние ученики на порядок выше в профессиональном плане, если сравнивать их с теми, кто приходил в студию лет двадцать назад.

Кстати, о молодежи… У вас двое сыновей и оба священники, что способствовало тому, чтобы они выбрали именно этот жизненный путь?

Неведомым мне, но естественным путем. Как отец, я учил их тому, чему самому поучиться не довелось. Можно сказать, что все свои амбиции реализовал на них – одного учил живописи, а второго музыке.

В храм же стали мы их водить, когда столкнулись с задаваемыми ими вопросами, ответов на которые у нас не было. То есть посещение воскресной школы стал ключевым.

Священнический труд очень тяжел, в этой связи, не было ли у вас желания отговорить ребят от выбранного ими служения или вы сразу восприняли их выбор?

Мне всегда было интересно, откуда берутся священники, а Господь вот так взял, и показал…

Спасибо за добрую беседу, в завершении которой творческая студия «Обитель71» желает вам творческих успехов и по традиции задает общий для всех наших гостей вопрос: «Счастливый ли вы чело век и если да, то почему»?

Сложно осознать, счастлив ты или нет, но если подумать о том, когда ты пребываешь в состоянии покоя и душевного равновесия, то ответ очевиден – когда вся семья вместе. Исходя из этого можно сказать, что перманентно счастлив!

Беседовал Алексей Анкин